January 18th, 2011

Встречи схоластов с софистами.

Довелось услышать в одной ученой беседе рассуждение в духе этакой (почему-то всегда популярной в нашем отечестве) «методологической схоластики». Или, скорее, «методологической софистики» (в этом деле у нас отменные традиции – спасибо, Щедровицкому и т.д.).

Рассуждение примерно такое:
Если теория в духе собственных теоретических установок, а также элементов «должного» объявляет, что та или иная реальность не должна существовать, она (эта теория) по определению не может быть полноценной, адекватной теорий этой реальности.
Грубо говоря, если марксизм объявляет о том, что капиталистической экономики не должно быть, то марксизм, ни сам по себе, ни какой-либо из своих частей, по определению не может быть полноценной и адекватной теорией капиталистической экономики.
Еще короче: никакая теория не может быть адекватна реальности, если она эту реальность отрицает.

Уже не первый день думаю (безотносительно к марксизму): так оно или не так? Жизнеспособно ли сие правило?
Звучит оно впечатляюще. Но, например, фактически оно обессмысливает адекватность любых форм критического мышления.

Страхи XXI века

Агорафобия – это боязнь открытого пространства. Может проявиться в страхе перед пустой улицей и, тем более, площадью, даже в страхе перед открытыми дверями. Честно говоря, насчет пустыни – не знаю. В отдельных интерпретациях, агорафобия это боязнь мест с большим количеством народа, то есть вариант страха перед толпой.

Мне давно думается, что пора вернуться к изначальному соединению смыслов в слове агорафобия: «боязнь рынков» или «рыночный страх» (агора – рынок).

И мне уже встречались, и я много слышал о существовании людей, которые реально боятся рынков, супермаркетов, моллов, любых густо наполненных «торговых пространств». И это не удивительно в обществе потребления, тем в более, в нашем обществе, переживающем потребительский бум. Фактически, потребительскую революцию. Плюс ко всему полно людей с советским бэкграундом, которым действительно не по себе, а иногда просто страшно в современных «храмах торговли».
Уверен, что среди читателей этого ЖЖ найдутся те, кто испытывает, если не страх, то дискомфорт в насыщенных людьми и товарами «торговых пространствах».

Или психология с психиатрией уже придумали термин для этого феномена? Кстати, каким бы он мог быть, если не брать "агорафобию" (тем более, для греков "агора" это слово не только экономическое, но и политическое)? Что из греческого или латинского можно слепить для обозначения «боязни торговли»?

Если бы, да кабы.

Удержание на протяжении всей взрослой жизни (а в идеале и в старости) некой органической связи с тем, чем жилось, да во что верилось в юности. Тут даже имеется в виду не просто связь, а трансляция, воспроизводство всех этих юношеских дел, преданность им, реализация младых мечтаний. Обретение внешней (читай, что материальной) самостоятельности без перевода «внутреннего» в режим внешнего управления. Приверженность собственному стилю в любых видах жизнедеятельности, непопсовость во всем. Прочие мелочи вроде сохранения навыков критического мышления - потребность в оном и привычка к оному. Жизнетворчество в широком смысле. Самостоятельность и изобретательность в организации собственной жизни, включая весь набор «молекул повседневности»…

Я перечислил, наверное, основные «целевые ценности» юности. Не думаю, что тут какая-то специфика «молодых сообществ думающих» моего поколения – я имею в виду «сообщества», члены которых в юные годы именно в ценностном (а не, например, в достижительном) смысле проблематизировали собственное существование – такое, наверное, во всех поколениях. Хотя, черт его знает, были же наверняка и такие, для которых уже в юности важнее всего было построение коммунизма или, наоборот, уничтожение его.

Я же в том, о чем напишу ниже, буду иметь в виду только перечисленное выше.

В последнее время задумался вот о чем. А если бы существовали люди, которые добились в реализации всех этих «целевых ценностей» собственной (отчасти, коллективной) юности реальных успехов, что бы это вызывало в остальных? Прилив силы, уверенности, счастья из-за того, что «все было не зря» и кому-то действительно что-то удалось? Или же наоборот – опустошающую зависть, даже ненависть к тем, кто смог?

Интересно мне это. Вот только спросить у кого? Не у кого.

Одиссей, поджидающий Пенелопу у стен Трои…

Какие образы и символы в других национальных культурах реализуют вот конструкт «жена, приносящей себя в жертву заёбам мужа»? Правда, не в широком смысле.
Вопрос про аналогическое - нашим «декабристкам», декабристским женам? В других национальных культурах?
Подчеркну, что это должны быть знакомые, узнаваемые широким кругам национальных общественностей образы, а не какая-нибудь литературная или известная только ученым экзотика.
Что в других культурах героизирует поведение женщины в ситуации, когда речь не о «подвиге Пенелопы, дожидающейся и отказывающей всем». А о некой «Одиссейке», срывающейся с места и двигающейся вослед Одиссею…