March 16th, 2011

Надежды маленький оркестрик

Модерировал на площадях городской думы обсуждение проекта концепции социально-экономического развития города.

Один из участников (говорил долго, в конце решил обобщить сказанное яркой цитатой): "Я хотел бы привести слова Анатолия Чубайса в заключении...".

L.: "Простите, так Чубайс все-таки в заключении?"

Мелочитесь!

Исследования блогосферы упорно сосредотачиваются на "общественной дискуссии", происходящей в ней. Учитывая медийные реалии Путинской России, просто громокипящей на блоговом уровне дискуссии. Все это неудивительно.

Меж тем, простые "личные дневники", контент которых представляет собой регистрацию мелких жизненных событий, переживаний, встреч, покупок, поездок, секса и прочих общечеловеческих радостей, не менее интересны для социального или лингвистического исследования. По ним возможно "портрет духа нашего времени" составится более адекватный.

Посему хотел бы призвать исследователей блогов и блоговых коммуникаций к тому, чтобы не брезговали "мелкотемьем". Раньше я так не думал, но теперь думаю - сила блогов именно в этом "мелкотемье", именно через него можно глубже понять наши времена.

Давнее наблюдение в жанре "социология социологии"

Социокультурная дистанция между исследователем (исследовательской группой) и исследуемой средой всегда может быть грамотно выдана за исследовательскую, методологически проработанную дистанцию. Это очень забавно – когда социокультурное выдается за методологическое.

Политик

Про гусеничный трактор говорят, что он возит с собой собственную дорогу.

Политик NN - очень крупный, огромных размеров. Центнера полтора будет. Про него говорят, что от всех политиков он отличается тем, что носит с собой и свою трибуну, и свою баррикаду. На которые взбирается время от времени.

Действительно, когда он говорит - небольшая голова на огромном туловище - ощущение, что он уже на трибуне. Или баррикаде.

В.В. Волков в моих краях

Побывал на лекции Вадима Волкова (который - «силовое предпринимательство» и т.д.). Сделал несколько записей-соображений, поделюсь в паре-тройке постингов.

Вот интересно, можно ли продолжить вот какую логику.

Есть известное положение – организованная преступность лучше, чем преступность неорганизованная.
Во-первых, она меньше затрагивает обыкновенного гражданина, если, конечно, не рассматривать тех же наркоманов, как бессловесных жертв, а видеть в них людей, которые сами определенным образом устроили свою судьбу. Говоря иначе, граждан больше волнуют те, кто мобильники отбирает в темное время суток, а организованная преступность мобильниками не занимается.
Во-вторых, организованная преступность в силу своей организованности лучше известна, более предсказуема – в конце концов, душу граждан должен греть тот момент, что в принципе она может быть в любой момент разгромлена, пусть и не самыми правовыми методами. На манер того, как жестоко обошелся с сицилийской мафией Бенито Муссолини, которого очень уж возмутила низовая самостийность, процветавшая на острове, жители которого фактически не считали себя итальянцами.

Итак, организованная преступность лучше, чем преступность неорганизованная.

Можем ли бы сделать следующий смысловой шаг и произнести, что государственная преступность лучше, чем организованная преступность?

В. Волков признал, что бандитизм образца 1990-х действительно исчез в Путинской России. «Кущевская это реликт прошлого, а не что-то показательное для настоящего, результат неравномерного развития, где-то еще остались свои Кущевские, но в целом это все не актуально» (Вадим Волков). Бандитизм 1990-х частично сожрал сам себя. Частично конвертировался в легальный бизнес. Очень серьезно его подкосило то, что как-никак, но заработали арбитражные суды, снизились налоги и легальный бизнес стало вести выгоднее, чем нелегальный. Плюс ко всему, как сказал в интервью Волкову какой-то воркутинский бандит: «Коммерсанты научились договариваться друг с другом и мы стали не нужны». Частично бандитизм был по-честному уничтожен укрепившимся государством, частично его функции забрали себе… правоохранительные органы.

Оттого и вопрос. Если организованная преступность лучше, чем неорганизованная, можно ли говорить о том, что государственная преступность лучше, чем организованная?

Проценты

В. Волков назвал примерные проценты погибших в разнообразных бандитских группировках 1990-х - 55-60%. Честно сказать, впечатлен. Не думал, что так много. Врать не буду, не могу сказать, что я так уж сочувствую погибшим, но все-таки это очень много. Это ведь что-то уровня боевых потерь передовых частей действующей армии, причем, находящейся в наступлении.
Бандитизм, получается, если верить этим процентам, был самой опасной профессией в 1990-е.
Не случайно в исторической памяти общества визуальным символом той эпохи (это проявилось в том числе и в картинках на слайдах Волковской презентации) стали даже не гедонистические кадры из какой-нибудь «Бригады», а помпезные серые кладбищенские памятники с изображением молодых людей и их автомобилей.

Последняя (пьяная) Варфоломеевская ночь.

К тому, что случилось в 1919 году, протестантские фундаменталисты США шли очень долго, весь XIX век, начало XX века. Многомиллионные или, скажем скромнее, многосоттысячные гражданские движения, законодательные эксперименты на уровне отдельных штатов.
В 1919 году свершилось. Самые христианские протестанты в мире добились своего. С 1 июля 1919 года на территории США была полностью запрещена продажа спиртных напитков, а 16 января 1920 г. вступила в силу Eighteenth Amendment to the United States Constitution (знаменитая 18-я поправка, более известная как «сухой закон»).
Католики ответили протестантам по полной программе. Итальянская и ирландская мафии стали главными поставщиками спиртного в США. По мере сил их праведный труд поддерживала мафия иудейская (прежде занимавшаяся кокаином), однако католические итальянцы с ирландцами были главной движущей силой «контрРеформации» по-американски. После разгрома учиненного сицилийской мафии Муссолини в 1925 году итальянская мафия США пополнилась отборными эмигрантскими силами сертифицированных итальянских бандюганов.
Только сегодня я понял, что вся эта история с «сухим законом», бутлегерами, Чикаго, Аль Капоне, доном Корлеоне, Копполой, Марлоном Брандо, Аль Почино… ведь все это были последние залпы религиозных войн.
В 1933 г. двадцать первая поправка к Конституции США отменила сухой закон.
Игнатий де Лойола победил Мартина Лютера.
Хотя, как сказать? Сверхдоходы-то католики потеряли.