March 17th, 2011

Есть желающие поиграть в политическое прогнозирование?

Если есть, то вот мой вариант.

Думские выборы 2011-го года.

Единая Россия - 45%
КПРФ - 25%
Справедливая Россия - 10%
Правое дело - 10%
ЛДПР-10%

"Единая Россия" получит большинство, но не абсолютное. Всему миру будет объявлено о возвращении думской демократии в Россию.
Блокирование ЕР с СР и ЛДПР (при ситуационном привлечении "Правого дела") позволит принимать все необходимые Кремлю законы и решения при соблюдении главного приличия: парламент вновь будет местом для политических дискуссий.

Впрочем, если за ЕР круто впряжется главный политик России, возможно и абсолютное большинство.
Но маловероятно, что круто впряжется.

Эссе на тему Японии.

Если смотреть из российской амбразуры (впрочем, наверное, не только российской), «золотой век» Японии, точнее «золотое десятилетие» - это 1980-е.
Советский телевизор (причем почему-то не только перестроечный, но и доперестроечный) вовсю рассказывал о разнообразных японских технических достижениях. В народе рассказывали самые невероятные вещи про передовых японских роботов (вообще в 1980-е роботы прочно связывались только с Японией). А уж разнообразные легенды про японские магнитофоны ("Шарпы", да "Сони"), выживавшие после падения с 9-10-го этажа, ну и вообще про фантастическую удобность и надежность любой японской бытовой техники - были обязательной составляющей подростковых коммуникаций. Надо отдать должное образцам реальной японской техники, которые иногда попадали в простые советские семьи – они вполне соответствовали легендам о них. Свидетелем последствий падения оных с 9-10 этажа я не был, но японские электронные часы-будильник фирмы «Тошиба», которые подарили моему отцу японцы, работали на отлично и их обязательно показывали гостям дома. Кроме своей надежности, они поражали фишечкой – в принципе невозможной для советской бытовой техники. Там была кнопочка, которую можно было нажать после звука будильника. И через две-три минуты будильник звонил снова. Японцы вспомнили о тех, кому надо поспать две-три минуты после пробуждения, но кто мог бы проспать без второго сигнала. Не было и речи о том, чтобы о таких человеческих мелочах задумались отечественные производители. Тогда же в 1980-е продвинутые специалисты рассказывали о том, что японский автопром очень жестко дрючит автопром американский и уже добирается до европейского. Одним словом, я уж не знаю почему (наверное, как моральную компенсацию за Хиросиму), но в позднем СССР Япония была единственной страной капиталистического мира, признавать успехи которой (пусть не социальные, а технологические) было разрешено в официальных советских масс-медиа. Опять же Цветов, Овчинников, «Ветка сакуры»…

В 1990-е Японии стало меньше. Достоинства «подержанные японок», конечно, обсуждались, ибо они заполнили улицы крупных городов (по крайней мере, правоуральная часть России плотно уселась за подержанный правый руль), но в целом 1990-е это укрепление абсолютно вест-эндовского сознания в России. Экономисты и востоковеды, кстати, рассказывали про то, что в Японии кризис и стагнация, и мало кто понимал, что они имеют в виду? Если там кризис, то, что тогда у нас? - задавали мы, студенты, вопросы преподам-востоковедам.

В 2000-е про Японию, можно сказать, забыли. Новых роботов, практически, не показывали. Другие азиатские страны отобрали у японцев звание передовиков бытового технического производства. Да и Курилы (о которых никто знать не знал, и ведать не ведал в 1980-е) как-то подпортили картинку. «Мне, японцы, всегда так нравились, а тут выяснилось, что они хотят отнять у нас острова», - сказала как-то соседка по лестничной клетке, думаю, что ее слова могли бы повторить миллионы бывших советских граждан.

В начале 2011 года посчитали цифры за 2010 год, и выяснилось, что случилось страшное. Китай сдвинул Японию со второго экономического места. Злейший враг - Китай! Это же повод для ментального потрясения целой нации. Потом землетрясение, цунами, АЭС, весь мир узнал слово Фукусима...

Про японцев говорят, что у них сохранилась «мобилизующая сила национального духа» (которую, спасибо США, 60 лет удавалось использовать только в мирных целях), неприятности их только закалят, они могут навалиться всей страной, все восстановить и еще раз всему миру ТАКОЕ показать.

Может быть. Но для меня «японское чудо» навсегда останется элементом моего отрочества.
Да и в истории такое практически не случается. «Лучшие лидеры второго плана» обычно не возвращаются на то место, на котором побывали. Есть, впрочем, обнадеживающий пример Германии, но ее «первое возвращение» до сих пор весь мир вспоминает с содроганием, а «второе возращение» все-таки уже было растворено в объединяющейся Европе.

Общество неогламурного потребления.

Прикольно все-таки писать тексты в «глянец», пусть и региональный (сотрудничество с этим сегментом медиа-реальности таки продолжилось). Открываешь журнал, а твой мудреный текст (о гендерных сложностях) соседствует с текстами со следующими названиями: «Увлекательные факты о попках», «Как совмещать любовницу и жену», «9 интересных фактов о сексе»… А фотки, картинки – заглядение просто!
Впервые в жизни чувствую себя полноценным автором XXI века.

Болезнь роста.

Вчера в лекции В.В. Волкова, когда он говорил про исчерпание бандитизма 1990-х, поразил один какой-то очень человеческий, поколенческий момент.
Одна из причин исчерпания заключалась вот в чем. Были 1990-е, людям было 25-30 лет и им, откровенно говоря, было нечего терять. Плюс снижение инстинкта самосохранения от общего хаоса и субкультурной романтики криминалитета.
И вот наступают 2000-е. И им (тем, кто выжил) – уже 30-35 лет. У них семьи, собственность, легальный бизнес. И уже не хочется рисковать. Не хочется, имея все это, садиться в тюрьму. И имея все это, уже страшно ездить на стрелки. Просто страшно, хотя еще недавно не было страшно.
И это все, чем жили вроде бы совсем еще недавно, потихоньку уменьшается, проходит. Выросли.

После романа троечника с отличницей.

- У меня с ней не вышло.
- Почему?
- Сложно сказать. Не сошлись. Она совсем другая, нежели я. Она, например, использовала в сексе слово «катехон», а я значения этого слова не знаю.
- Если не секрет, а что именно она называла этим словом?
- Презерватив, например…
- А что еще?
- Ну, мне неудобно рассказывать. А вы этим словом пользуетесь?
- Иногда, в шутку.
- В шутку?
- Когда рассказываю об американской доктрине сдерживания коммунизма (в годы холодной войны), называю ее «катехонической доктриной» - но только в продвинутых аудиториях.
- Вот и я не помню, чтобы вы так говорили. Как вы все-таки по-разному подошли к одному и тому же слову!
- Признаться, еще и апостол Павел к нему подошел как-то по-своему, если сравнивать с нами...