April 18th, 2014

"Пройдет много лет, и полковник Аурелиано Буэндиа, стоя у стены в ожидании расстрела, вспомнит...".

Ну что я могу сказать о великом покойнике? Я мог бы сказать так много, что наверняка кто-то сказал бы: "Лучше тебе было бы промолчать". Но пару-тройку замечаний я сделаю.
1. Из трех действительно великих латиноамериканских писателей XX века (при всем уважении Варгасам Льосам, Хуанам Рульфо и многим другим) - Борхес! Маркес! Кор-та-сар! - покойника хотя бы не обделили Нобелевской премией.
2. В моей "внутренней биографии" книги этих троих латиносов сыграли бОльшую роль, чем вся русская литература. Для расстроенных или разгневанных патриотов замечу, что больше, чем и вся американская литература. И чем немецкая. И чем французская. И чем английская. И чем любая другая.
3. Ну и приведу одну из моих любимейших миниатюр Хулио Кортасара. Написана она давно, но в ней все сказано про случившееся. Миниатюра называется "Смех смехом, а не стало шестерых".
"Чуть за пятьдесят — все мы мало-помалу начинаем умирать с другими умершими. Великие маги-волшебники нашей молодости один за другим покидают этот мир. Мы уже и не думали о них, они остались где-то там, в истории, «other voices, other rooms» привлекли наше внимание. Конечно, и там они остались лишь в виде картин, на которые глядят не так, как прежде, в виде стихов, которые лишь слабо благоухают в памяти.
И вот (у каждого свои любимые тени, свои великие посредники) настает день, когда первый из них так страшно заполняет собой газеты и радиопередачи. Возможно, мы не сразу поймем, что в этот день началось и наше умирание — я-то догадывался об этом в тот вечер, когда в разгар ужина кто-то вскользь упомянул о сообщении по телевидению: в Мийи-ля-Форе только что скончался Жан Кокто, — словно частица меня самого упала на скатерть под ничего не значащие реплики..
А там и другие, всегда одинаково — по радио или из газет: Луи Армстронг, Пабло Пикассо, Стравинский, Дюк Эллингтон, а вчера вечером, когда я кашлял в гаванской больнице, — вчера вечером голос друга принес мне в постель сообщение извне: Чарли Чаплин! Нет сомнения, я выйду из этой больницы здоровым, но раз в шесть чуть менее живым" (конец цитаты).
Про себя добавлю. Нет сомнения, что сейчас я допью утреннюю чашку кофе, отправлюсь на конференцию, потом на лекции... Но на одного Габриэля Гарсиа Маркеса я стал менее живым.
PS: "Пройдет много лет, и полковник Аурелиано Буэндиа, стоя у стены в ожидании расстрела, вспомнит тот далекий вечер, когда отец взял его с собой посмотреть на лед...".

Из записной книжки.

Географ, пропей море!

Приснился былинный сказ о том, как Прохан Кургинянович и Макар Ахеджакович друг с другом сражаться изволили.

Не суетитесь БЕЗ клиента!

Вчера в студенческом выступлении понравилось: «Ментальный образ жизни (народа)».
Слушал выступление А. Гордина про этноконфессиональные дела и вспомнил дивный пассаж чиновника из одного сибирского региона, который высказался на одной конференции (лет пять назад) так: «Мы у себя в регионе проводим политику УЛУЧШЕНИЯ НАЦИОНАЛЬНЫХ МЕНЬШИНСТВ».

Если нарисовать хомячка в ватнике, то будет «постмодернизм», понятный только тем, кто жил в 2011-2014 гг.

Как достали эти «натяжные потолки», ну придумайте же – «вытяжные потолки».

Расширю список.

Есть два политтехнологических правила, про которые я всегда говорил, что вот редкий случай - политтехнологическое правило, а точно такое же правило является и мудростью существования.
1. Чего нельзя скрыть, то следует подчеркнуть.
2. Ни в коем случае не следует (за пределами узкого круга близких людей) обижаться и оправдываться. Но в отдельных случаях - можно извиниться. Но обижулек и оправдательств публика не простит никогда.
Пожалуй, есть еще одно политтехнологическое правило, которое можно считать совпадающим с "экзистенциальными мудростями".
Надо стремиться стать лучшим для некоторых, а не хорошим для всех.

Скромные успехи логотерапии.

Я почти как Сократ (смайл) - я верю в логотерапию. То есть я верю, что если человеку РАЦИОНАЛЬНО объяснить, как правильно, то он и будет жить правильно. И разумность в этом смысле избавляет от диктата этики, традиции или религии.
Успехов в логотерапии у меня немного. Но есть. Например, пару-тройку людей, не умевших держать язык за зубами и хранить чужие тайны, я перевоспитал с помощью "суждения, построенного на рациональных аргументах" (а не на моральных императивах и религиозных догмах).
Одной фразы "меньше говоришь - больше знаешь" с коротким разъяснением того, что, если ты будешь много трепаться, люди просто перестанут сообщать тебе разные информации, и ты просто будешь меньше знать про мир (а "меньшее знание - меньшая адекватность") - вполне хватило для того, чтобы пара-тройка трепачей стали вполне себе умными и благородными людьми. И никакого морального осуждения и взывания к "высоким этическим принципам" не потребовалось.
Не скажу, что всегда и часто, но "Сократ работает". Не стоит сбрасывать "старика" со счетов практической философии.

Жить стало честнее, жить стало скучнее.

Понижение уровня коррупции в российской жизни я оцениваю по весьма необычному критерию.
Не скажу, что несколько раз в день, но несколько раз в неделю мне приходится отвечать на вопрос, как я умудряюсь производить такое количество постов в день? Особенно интересуются те, кто в курсе, что я работаю в нескольких местах и по преподской нагрузке, думаю, что вхожу в число самых "нагруженных" преподов города.
Я всегда отвечаю, что постинги за меня пишут нерадивые студенты - за зачеты и экзамены. Так вот только в последние годы я стал замечать, что количество тех, кто не верит в эту версию, стало достаточно большим.

Очень важно.

Все-таки пара "профессор-аспирант" должна визуально навевать ассоциации с Умберто Эко. Профессор должен выглядеть как Вильгельм Баскервильский (знание + опыт). Аспирант при нем должен напоминать Адсона Мелькский (любопытство + напуганность). Очень хорошо смотрится, например, на конференциях или на фуршетах, когда так.
Этот "визуальный" момент обязательно надо учитывать при раздаче аспирантов профессорам.

Из записной книжки.

Сортиры в головах, а не в разрухах.

Придумал новый политический лозунг для российских регионов: "Варягов вы нам уже присылали! Теперь присылайте греков!"

Младопёры наверняка не оценят, а вот на понимание начитанных старпёров я позволю себе рассчитывать.
Оказавшись сегодня на послеконференционном фуршете с двумя рюмками коньяка - по рюмке в каждой руке - я произвел понятие: питьё по-македонски.

Политическая социология по-иркутски: все рейтинги впадают в Байкал и только Ангара вытекает.

"Я вырос в семье пяти химиков, из которых трое были совершенно настоящими учеными, то есть занимались не этикетной доцентской наукой, как я, а настоящей наукой..."
(из меня сегодняшнего (смайл)).

"... служит ласковой бумажкой..."
(оговорка вместо "лакмусовой").

Плохой дядька.

Подошел к плачущему во дворе 5-летнему ребенку, которого не могла успокоить мать. И говорю: "Слушай, признаться, я был уверен, что уже никогда не увижу тебя плачущим. Все-таки у тебя уже не тот возраст...".
Ребенок плакать перестал. Но на секунду мне показалась, что в его зареванных ребячьих глазах мелькнула (подмигнула мне?) его будущая старость. Я даю сто процентов, что ребенок впервые в жизни задумался о... времени и возрасте.
Все-таки воспитательные методики, использующие тему "возраста" - так ли они хороши?

Ё... крым... твою... матушку... императрицу...

На то, что указ о "присоединении к Российской империи Крыма и Таманского полуострова" был подписан императрицей Екатериной II в день моего рождения, среди моих знакомых не обратил внимание только ленивый.
Но вот на тот факт, что Крым был присоединен в один год (1783-й) с утверждением буквы Ё в русском алфавите, кажется еще не обращали внимания.
А на факт сей требует глубокой постмодернистской проработки.
PS: Цитата: "18 (29) ноября 1783 г. в доме директора Петербургской академии наук княгини Екатерины Романовны Дашковой в присутствии выдающихся литераторов и учёных – Г. Р. Державина, Д. И. Фонвизина, Я. Б. Княжнина, И. И. Лепёхина и др. – обсуждался проект первого толкового словаря русского языка ("Словарь Академии Российской", ч. 1-6, 1789-1794). Кн. Екатерина Романовна спросила мужей науки, почему в слове «iолка» один звук, причем часто употребляемый в русском языке, обозначается двумя буквами и не удобнее ли будет ввести новую букву? И тут же изобразила ее на бумаге. Возражений не последовало, так как научный авторитет кн. Дашковой был очень высок. Так этот день стал днём рождения новой русской буквы".

Сто лет одиночества.

Это было чуть менее тридцати лет назад.
Мне - 15 лет. Где-то с середины дня, когда мой одноклассник Андрей Копаев передал мне эту книгу (которую я выпросил, случайно узнав, что она есть в их семейной библиотеке), я ждал этого. Вечер, я ложусь "на ночь", включая лампу и начинаю читать. Первую фразу помнят все, кто читал эту книгу: "Пройдет много лет, и полковник Аурелиано Буэндиа, стоя у стены в ожидании расстрела, вспомнит тот далекий вечер, когда отец взял его с собой посмотреть на лед...". Я читаю, читаю - не могу оторваться. В какой-то момент я встаю, вырываю листок из тетрадки по биологии, чтобы вернуться к началу и нарисовать генеалогическое древо семьи Буэндиа, чтобы понимать, кто там и к кому. Опять читаю-читаю и в какой-то момент смотрю на часы. Там 06.45. Через 15 минут зазвенит будильник - вставать и идти в школу. Окончание романа - про ребенка с хвостом - я дочитал на третьем уроке. Так совпало, что это был урок биологии. И дело не в хвостах, а в том, что именно из тетрадки по биологии я вырвал листок для генеалогии героев романа...
Мы помним многие книги, которые произвели на нас впечатление. Но не так много книг, про которые мы помним - как, в каких обстоятельствах мы их читали.
А я помню всё. Диван, на котором я спал в отрочестве. То, что лампа была зеленой. И тему того урока биологии, на котором я дочитывал эту книгу. "Движущие силы (факторы) антропогенеза".
Это было тааак давно. Мне кажется, что с тех пор прошло сто лет. Увы, никто не дождется напрашивающейся тут банальной фразы про то, что это было сто лет одиночества. Нет, это были другие сто лет...

Ну и завершая "о великом покойнике".

Лето 1986-го года. За несколько месяцев "до 100 лет одиночества". Я езжу на дачу (к родителям, которые живут там летом практически безвыездно) только с центрального вокзала города И. На центральном вокзале в киоске продаются номера журнала "Иностранная литература". И я каждый раз я покупаю какой-нибудь из них и читаю - практически от корки до корки.
Перед покупкой я прошу у киоскерши просмотреть номер. Если там есть хоть одно латиноамериканское имя (я - фан латиноамериканской литературы и читаю все, что попадется) - покупаю сразу. Так, кстати, я нарвался на Рубена Барейро Сагиера - парагвайца, ГЕНИАЛЬНОГО латиноамериканского писателя, который так толком и не прославился.
Я много слышал о Маркесе. Я знаю, что у него есть роман "Сто лет одиночества" (в котором есть некая "Урсула"). Его книг практически не достать. Мама пыталась взять для меня в библиотеке Политеха хоть что-нибудь - но там очередь на несколько месяцев. И вот я, попросив у киоскерши, открываю какой-то номер "Иностранной литературы" и глазам своим не верю. Марксес! Тот самый! "Хроника объявленной смерти".
Я покупаю тут же (сорок копеек стоил номер "Иностранной литературы" тогда? или девяносто?).
Читаю за пару-тройку часов. Что-то вроде шока. Весь город знает, что убьют человека. Он знает, что его убьют. Убийцы не хотят его убивать. Он не хочет, чтобы его убили. Женщина, из-за которой его убивают, не хочет, чтобы его убивали. Но его убивают. Ибо ТАК НАДО. Никто не свободен. Всё получается против всех. На страницах уголовного дела условный автор находит пометку молодого следователя: "Дайте мне предрассудок и я переверну весь мир".
Я в шоке. Ужас осознания того, что ВСЕ люди живут не так, как хотели бы, а как НАДО! И ничего с этим поделать нельзя. Сильное впечатление для подростка. Весь мир начинает казаться каким-то другим. Но вместе с бунтарством возникает интерес к устройству этого "КАК НАДО". И к загадке силы этого "КАК НАДО". И к возможностям обойти это "КАК НАДО".
Извиняюсь, что второй раз за последнее время цитирую мои любимые слова капитана Жеглова. "Вот отсюда, пожалуй, у меня и страсть к сыскному делу, как думаешь, Шарапов!?"

Из наблюдений.

Маркес все-таки был великий писатель. У меня до сих пор во всех моих аккаунтах только два-три коммента на обычную для продвинутой сетевой интеллигенции тему: "да ладно - средний писатель, вот NN это да...".
Чего хочу сказать (и видимо повторюсь, как обычно). Удивительное дело, но обычно всегда на вершине вкусовой иерархии оказывается тот... кто ее построил.
Открою по этому поводу один секретец, который обычно (кстати, наряду со многими другими (смайл)) открываю только в лекциях.
Если так хочется построить иерархию вкусов - ну так постройте ее так, чтобы вы не отсвечивали на самой ее вершине. Я, например, всегда так делаю. И всегда срабатывает. Люди всегда доверяют иерархии, на вершине которой НЕ находится тот, кто ее сконструировал.
А себя всегда можно разместить на второй ступеньке. Для гордыни нормального человека это не проблема, но плане результативной доверительности - 146 процентов гарантировано.
Смайл
PS: Ну и попутно хотел бы обратиться ко всему любителям выстраивать вкусовые иерархии, да любые иерархии (на меня уже университетскому начальству писали доносы, что я в сети позорю инвективной лексикой статус работника университета, мне бояться нечего). Идите на хуй, ребята, идите на хуй!

Подонок!

В этом году для меня случилось прекрасное - на меня написали донос университетскому начальству. Текст прекрасен:
"Поразил и сам текст и еще больше комментарии автора журнала. Нецензурная брань в адрес комментаторов его записи. Каково же было мое удивление, когда выяснилось, что дневник принадлежит не деклассированному дауншифтеру, а к. ист.н., доценту Шмидт С.Ф. Возникли вопросы. Этично - ли выражается доцент Шмидт? (я не могу цитировать его высказывания - прочтите в его ЖЖ сами) Можно - ли его держать на преподавательской должности при таком нравственном уровне?"
Да уж, уровень ужасен...