June 11th, 2016

Из записной книжки.

Обучающаяся молодежь заинтересовалась употребленным мною в одной колонке выражением "оголтело-конформистская публика".
(цит.) "Этот в отдельных случаях демонстративный, а в отдельных случаях совершенно умеренный отказ от того, чтобы бежать за новыми властями, задрав медийные штаны и подвернув фейсбучные шортики, вызвал у конформистской, а особенно у оголтело-конформистской публики что-то вроде шока от слома модели ожидаемого поведения..."
Мол, чем это отличается от просто "конформистской" публики?
Ну как чем? Тем же, чем лающая псина на цепи отличается от ласкового комнатного пуделька.

Тостовую речь он начал так: "Вот говорят, что евреи пропили Россию. Это не совсем так...".

История гуглится два раза. Один раз как... (ну дальше все, как у классика).

Из ненаписанного: "На мероприятии присутствовала группа очень похожих на аэробусы беременных женщин...".

Оговорка (вместо "стоять на ушах от восторга"): "Стоять на ушах восторга".

Альтернативное название для Кургиняновской тусовки "Суть времени": "Идиоты за Путина".

Из записной книжки.

Увидел интересную очепятку в попсовейшей фразе: "... этим должны заниматься специально ебученные люди...".
Мне, кстати, приходилось примерно так выражаться: "Этим должны заниматься специально нахлобученные люди".

Полистал записи с дискуссии о переименованиях в городе И.
Там была хорошая фраза из рядов возмущающихся: "Мы что теперь такой дискурс будем вносить на территорию Иркутска?"

Осторожно 18+.
Продвинутая молодежь называет секс "ёби-ёби".
Слышится мне в этом какая-то азиатчина. Больше японская, чем китайская, но все равно - о факторе желтой угрозы я бы не забывал.
смайл.

Манеру пророческих высказываний NN можно определить как "верещает". Ибо он верещит и вещает одновременно.

Квадрокоптер – лучший друг городов. Нет такого города, который не выглядел бы красиво, если его заснять с квадрокоптера.

NN: "С совестью можно договориться. У нее же тоже есть совесть. Говоришь ей по-человечески: "Слушай, совесть, имей совесть! Отстань от меня!" Она и отстает".

Мишень без свойств.

Какие удивительные муки приходится претерпевать людям, когда они пытаются "уничтожить" человека, у которого нет никакого статуса, который не занимает никаких начальственных позиций, не состоит ни в каких партиях, организациях и комиссиях! Люди просто теряются в вопросе, кому и как "стучать"?
Фейсбук, конечно, создает первичное ощущение хоть куда-то отправленного доноса. Но это все оказывается "временной сутью", первичное ощущение быстро развеивается в силу какой-то "ненастоящести" фейсбука и особенно напрягающей обострившихся невротиков негарантированности того, что кто-то и где-то примет их донос к сведению, сделает оргвыводы.
С людьми со статусом и "на позициях" намного проще. Известно, за какую ниточку дернуть, на какую кнопку нажать, а тут? Мишень есть, но ее невозможно поразить в каком-то определенном месте. Ее даже движущейся мишенью не назовешь - она просто нигде. Никогда и нигде. И никто.

Иркутские политические разговоры.

- Ну вот Сергей Георгиевич Левченко - нормальный буржуазный политик. В строгом классическом смысле понятия "буржуазный политик". То есть в том смысле, что выигрывающий выборы на популистской риторике при поддержке крупного капитала и интересы этого капитала потом во власти обслуживающий. Но есть в Сергее Георгиевиче одна изюминка - в качестве обременения он имеет целый обком КПРФ и необходимость производить в его направлении какие-то символические реверансы.
- Обком как изюминка - сильный образ!
- Ага. Известное советское произведение могло бы называться почти как детская сказка - "Подпольная изюминка действует".

Лишний герой не нашего времени.

Сегодня мне публично рассуждать о "героях нашего времени", поэтому поделюсь давней мыслью. Про "лишних героев нашего времени".
Из всех великих "лишних людей" русской литературы самую правильную смерть для своего героя удалось придумать Тургеневу. Я помню, что кончины Чацкого, Онегина, Печорина, Остапа Бендера, Григория Мелехова, Зилова - авторами не показаны. Отлично придумал Пастернак для своего героя - доктор Юрий Живаго умирает в сломавшемся общественном транспорте, словно пародируя "на миру и смерть красна", ну и вообще судьбу художника в годину социальных революций с их историческим значением и безжалостностью к художникам.
Но самое клёвое получилась у Тургенева. Правильная смерть лишнего человека.
(цит.) "В знойный полдень 26 июня 1848 года, в Париже, когда уже восстание "национальных мастерских" было почти подавлено, в одном из тесных переулков предместия Св. Антония баталион линейного войска брал баррикаду. Несколько пушечных выстрелов уже разбили ее; ее защитники, оставшиеся в живых, ее покидали и только думали о собственном спасении, как вдруг на самой ее вершине, на продавленном кузове поваленного омнибуса, появился высокий человек в старом сюртуке, подпоясанном красным шарфом, и соломенной шляпе на седых, растрепанных волосах. В одной руке он держал красное знамя, в другой -- кривую и тупую саблю и кричал что-то напряженным, тонким голосом, карабкаясь кверху и помахивая и знаменем и саблей. Венсенский стрелок прицелился в него -- выстрелил... Высокий человек выронил знамя -- и, как мешок, повалился лицом вниз, точно в ноги кому-то поклонился... Пуля прошла ему сквозь самое сердце.
-- Тiens! -- сказал один из убегавших insurges другому, -- on vient de tuer le Polonais {Смотри-ка!.. поляка убили. Insurge -- повстанец (франц.).}.
-- Bigre! {Черт возьми! (франц.).} -- ответил тот, и оба бросились в подвал дома, у которого все ставни были закрыты и стены пестрели следами пуль и ядер.
Этот "Polonais" был -- Дмитрий Рудин".
Хотя у Лермонтова тоже гениально подобраны последние слова произведения.
(цит.) "Больше я от него ничего не мог добиться: он вообще не любит метафизических прений".