June 10th, 2017

Поставец за прилавком.

Побывал в интеллигентной семье, в которой в речи используется слово "поставЕц". Я это слово только в романе Флобера "Воспитание чувств" встречал.
В интернете, правда, написано, что это мебель - посудный шкаф и все такое. Но в интеллигентной семье так называют мелкие приспособления: "поставец для ножей", "поставец для обуви" и т.п.

Из записной книжки.

Название для книжки.
"Азбука добра и зла: от Я до YOU".

NN: "Это был удивительный негодяй. После того, как его убрали, СМИ брали у меня комментарий. Я начал с того, что сказал: "Это такой негодяй, что я, пожалуй, впервые в жизни откажусь от собственного принципа никогда и никому не плевать в спину, и плюну ему в спину"".

- ... и он стал полным болвастом.
- Болвастом?
- Мало того, что болваном, так еще и балластом.

В российской публицистике всего два жанра.
1. Новые песни о старом.
2. Старые песни о новом.

Ребенок, 7 лет. Заболел (ветрянкой).
"Мама, а Бог болеет?"

"Он себя повел как НАРУШИТЕЛЬ НАДЕЖДЫ".

Дно это идиоты.

Из реплики политтехнолога NN на одной дискуссачке:
"Врагов надо выставлять идиотами, а не негодяями, тем более, не преступниками. Ибо негодяев могут уважать. Преступников - тем более. А вот идиотов не уважает никто. Скажите спасибо незыблемости рационализма европейской культуры, которой мы, наверное, не являемся, но в которую более чем включены".

Из записной книжки.

- Канул в Лету... канул в Лету... хорошее название для страны мертвых - Леталия.
- Ну так-то Лета это река.
- Я знаю. Ну пусть страна Леталия будет островом.

Слоган для общественного сортира.
"Покакайтесь, грешники!"

- Я, между прочим, вхожу в топ "сто лучших менеджеров России".
- Серьезно? Я надеюсь, место не ниже девяносто девятого?

Название для политического памфлета.
"Поручни для онаниста".

Позапозавчера стою рано утром на улице Лыткина (ЕГЭ иду проверять). Тыкаю в телефон.
Мимо проходит типичный "утренний мужик". И мне, улыбаясь и подмигивая: "Чего пишешь? Что ночь хорошая была?"

Из моральной проповеди.
"Осуждайте только осуждающих! Остальных просто наказывайте".

Легенды старших для младших.

Читаю ученическое сочинение.
Ребенка сносит в рассуждения о продажности судей, о судебной несправедливости, о том, что судьи нечестные и т.п.
Не сразу понятно, что к чему? Не та ли это школота, которая на "навальниках" выступает?
Ребенок сам поясняет. Он пишет о том, что у него был дедушка - добрый, веселый. Который побежал на место преступления, когда все стали кричать про преступление. Там он попытался спасти человека - "вытащить нож из еще живого человека". Но тут приехала полиция и дедушку арестовали. А потом "обвинили виновным" и осудили.
После чего ребенок опять начинает клеймить судей за продажность.
PS: Всякое, конечно, бывает. Но не оставляет ощущение, что ребенку близкие так объяснили, почему дедушку посадили.
Кстати, напоминает рассказы мальчиков из моего детства про то, что их папа погиб в очень страшной аварии, такой, что "даже нечего хоронить было". Поэтому у папы и могилы нет.
Кстати, один мой хороший знакомый верил в "аварию" лет до тридцати.

Культ поражения.

"Самурайский экзистенциализм" делает ставку на ежесекундную готовность к смерти и в радикальном своем варианте восходит - или нисходит? - до темы "живи так, будто ты уже умер".
Это - ошибка. Призыв к реальной жизни после выдуманной смерти это ошибка. Смерть все-таки отнимает у нас свободу, нет свободы после смерти и ни одна религия в мире ее не обещала и обещать не будет. Вечная жизнь - штука хорошая, но свободы и субъектности нет даже в вечной жизни.
Но есть в "самурайском экзистенциализме" кое-что, оттолкнувшись от чего можно, как мне кажется, словить то, что нужно.
Надо воспитать в себе то ли привычку, то ли психологическую готовность к поражению. И одно это уже будет неплохо.
Но еще лучше - всегда жить так, словно ты потерпел поражение, окончательное поражение, словно ты уже проиграл все.
Именно "жизнь после поражения" позволяет обрести настоящую свободу. Настоящую субъектность. Ибо после поражения жизнь не кончается, ведь с поражением не приходит смерть, но приходит свобода - причем, самая, что ни на есть настоящая, которую не подарит никакая победа.
Победа всегда обращает в рабство в своих победителей. Поражение делает человека свободным. Мы становимся самими собой только тогда, когда мы проиграли.
И это большая ошибка вульгарного экзистенциализма - то, что он нам плел про "пограничные состояния". То есть, про смерть.
Поражение - вот смерть, которая оставляет нам жизнь. И мы должны ценить каждое поражение. Ибо после него мы остаемся. А после смерти - нет.
PS: Я написал этот маленький текст для того, чтобы хоть как-то помочь одному человеку. Увы, дурацкая вражда, в которой я не был ни виновником, ни инициатором, не позволяет написать ему это прямо. Но он прочитает и поймет.
И, может быть, еще кому-нибудь это пригодится.