October 31st, 2017

ВРЕМЯ МОЛЧАНИЯ ПРОШЛО.

По легенде 500 лет назад в этот день (31 октября) рано утром на улицах саксонского города Виттенберга появился человек в монашеской одежде, известный горожанам как преподаватель местного университета и монах августинского монастыря. Его звали Мартин Лютер.
Легенда гласит, что он подошел к церкви и прикрепил к ее дверям текст, именуемый в истории "95 тезисов против торговли индульгенциями". Текст на богословские темы был написан не на латыни, а на немецком. Горожане, пришедшие к мессе, прочли его и... Так началась Реформация.
С почти стопроцентной уверенностью можно утверждать, что эта знакомая всем по школьным учебникам история - легенда. Исторические факты в другом. Тезисы были написаны в 1517 году, написаны на немецком языке и к концу 1517-го - началу 1518-го гг. их читала и обсуждала вся читающая и мыслящая Германия.
Почему католическая церковь и Папа Римский, если они обладают возможностью спасать души человеческие, не спасут всех сразу из простой милости и не сделают это бесплатно? - над этим вопросом задумывались все, кто прочитывал эти тезисы. Наверняка задумывались и над тем, как так могло случиться, что этот простейший вопрос не приходил им в голову раньше, без Лютера?
31 октября почитается как День Реформации. С важнейшим юбилеем всех, для кого это важно.
У меня дома хранится Библия (в ней Новый завет в переводе М.Лютера), с которой мои предки по отцу отправились в Россию в далеком XVIII веке. Эту Библию моя бабушка Амалия, убежденная лютеранка, привезла году из Поволжья в Сибирь (высылка 1941 года). Досталась мне. Состояние, конечно, не ахти. Время!
"ВРЕМЯ МОЛЧАНИЯ ПРОШЛО И ВРЕМЯ ГОВОРИТЬ НАСТАЛО, как возвещено в третьей главе Екклесиаста. Я соединил несколько заметок, касающихся исправления христианства, чтобы предложить их христианскому дворянству немецкой нации, поскольку духовенство, которому это более подобает, ни на что не обращает внимания. Я вполне осознаю: после выхода в свет этого сочинения на меня посыплются упреки в том, что воспарив слишком высоко, я – презираемый, отрекшийся от мира монах – осмеливаюсь обращаться к столь высоким и могущественным по поводу очень важных и больших дел. Я должен подтвердить поговорку: если в мире затевается что-либо, то при этом должен находиться монах. Выдумали, будто бы папу, епископа, священников, монахов следует относить к духовному сословию, а князей, господ, ремесленников и крестьян – к светскому сословию. Все это измышление и надувательство. Ведь все христиане поистине принадлежат к духовному сословию и между ними нет иного различия, кроме разве что различия по должности и занятию...." (М. Лютер, 1521 год).

Дмитрий Львович Быков отвечает на вопросы.

Вопрос: "Прошло 15 лет после трагедии на Дубровке. Остались ли у вас вопросы к следствию, к властям, к спецслужбам? Надо ли вести диалог с террористами или нет?".
Д.Л. Быков: "У меня осталось много вопросов. Но главная проблема в том, что, на мой взгляд, в этой ситуации было решением. Представитель власти (а на мой взгляд, лучше бы президент) должен был, конечно, приехать туда, пройти туда на переговоры с террористами и поставить перед этими террористами очень простой выбор: «Либо вы сейчас же отпускаете всех, уходите отсюда — и тогда мы можем разговаривать. Либо вы взрываете, как вы хотите, всех этих людей и меня вместе с ними, и себя, но тогда после этого ваша земля, за независимость которой вы так бьетесь, просто перестает существовать. И мировое сообщество слова не скажет. Вот здесь со мной представитель мирового сообщества». Я абсолютно уверен, что любой дипломат любого класса и любого класса представитель иностранный поехал бы туда и в этих диалогах поучаствовал бы. То есть: «Либо перестает существовать все, в защиту чего вы выступаете, просто остается выжженная земля (это сделать можно), не остается никого. Либо вы уходите отсюда, выпускаете всех — и после этого мы начинаем разговаривать». Можно было иначе сформулировать эти условия. Но мне кажется, что это и было бы то самое, что называется «наложена рука сильнейшего духом противника». Тогда, после этого не было бы Беслана...".
Подобное вообще когда-нибудь случалось в мировой практике? Это "политический идеализм" в чистом виде или можно выжать из этих фантазий художника что-нибудь практическое?