March 23rd, 2020

Завершая с Джонатаном Франзеном.

В ютубзике запись заседания какого-то литературного клуба в Кирове. Участники - все участницы. Мужчин нет. Возрастные дамы.
И одна тётя в возрасте говорит про Франзенскую "Свободу", что когда она читала про дружбу героини Патти с Элизой, то у нее...
(цит.) "У меня была такая дружба в институте. Я читала Франзена и... просто до содрогания, все ожило. Я дружила с девочкой. Она была такая интересная, такая забавная, но такая врунья. Общаешься с ней, дружишь, но понимаешь, что она врет на каждом шагу. Но обаяние все это дело перекрывает. Не можешь отделаться от человека. Скучно с другими. Я Франзена читала, и аж дух захватывало, настолько про меня".
Так-то удивительно, если вдуматься. Немолодая женщина абсолютно "понимает" опыт и переживания молодой девушки. Описанные мужчиной. Причем, у немолодой женщины опыт из СССР, у героини из США - то есть опыты из двух абсолютно противоположных стран-обществ.
Когда-то я считал, что такой эффект от литературы - абсолютное узнавание своего не просто в опыте другого, а в выдуманном опыте выдуманного другого - это наивысший из возможных эффектов от литературы (ну и кино, конечно). Потом больше стало нравиться всяческое экспериментаторство вроде "Улисса" или "Шума и ярости" Фолкнера, а параллельно всяческая экзотика вроде магического реализма латиносов. Но по себе чувствую, что с годами, с возрастом происходит возвращение к прежнему читательскому восприятию. Опять начинаешь ценить это опознавание своего в чужом и выдуманном, точность попадания в тебя этого чужого и выдуманного.

Минутка оптимизма от классика.

Джованни Боккаччо, "Декамерон" (сочинение начала 1350-х гг.).
(цит.) "Другие... утверждали, что много пить и наслаждаться, бродить с песнями и шутками, удовлетворять, по возможности, всякому желанию, смеяться и издеваться над всем, что приключается – вот вернейшее лекарство против недуга. И как говорили, так, по мере сил, приводили и в исполнение, днем и ночью странствуя из одной таверны в другую, выпивая без удержу и меры, чаще всего устраивая это в чужих домах, лишь бы прослышали, что там есть нечто им по вкусу и в удовольствие. Делать это было им легко, ибо все предоставили и себя и свое имущество на произвол, точно им больше не жить; оттого большая часть домов стала общим достоянием, и посторонний человек, если вступал в них, пользовался ими так же, как пользовался бы хозяин... При таком удрученном и бедственном состоянии нашего города почтенный авторитет как божеских, так и человеческих законов почти упал и исчез… ; почему всякому позволено было делать все, что заблагорассудится...
Из того, что больные бывали покинуты соседями, родными и друзьями, а слуг было мало, развилась привычка, дотоле неслыханная, что дамы красивые, родовитые, заболевая, не стеснялись услугами мужчины, каков бы он ни был, молодой или нет, без стыда обнажая перед ним всякую часть тела, как бы то сделали при женщине, лишь бы того потребовала болезнь – что, быть может, стало впоследствии причиной МЕНЬШЕГО ЦЕЛОМУДРИЯ ТЕХ ИЗ НИХ, КОТОРЫЕ ИСЦЕЛЯЛИСЬ ОТ НЕДУГА".

Высказался тут о поправках и политическом прогнозировании.

Больше десяти лет подряд либеральная интеллигенции давала два в общем-то противоречащих друг другу прогноза.
1. Путинский режим вот-вот рухнет. 2. Путин никогда не откажется от власти и будет вечным президентом.
Можно поздравить. Один прогноз, кажется, сбылся.

Иваны, не помнящие родства.

Еще раз о до конца необъяснимом бегстве нашего отечества от Византии (из которой религия, герб, политическая культура), о чём так много было уже сказано.
"Библиотека всемирной литературы" (БВЛ) — 200-томная серия книг, выпущенная издательством «Художественная литература» в СССР в 1967—1977 годах (первоначально тиражом 300 000, c 1973 года — увеличенным тиражом 303 000 экземпляров)...".
В 200 томах не нашлось ни одного для Византийской литературы. Ни одного!
Был том "Арабской поэзии средних веков", по тому "Ирано-таджикской поэзии", Фирдоуси, Низами, Алишера Навои, разумеется, том "Тысячи и одной ночи". Несколько томов европейского Средневековья.
И ни одного Византийского.
И все-таки, почему? Наверняка создатели БВЛ обсуждали вопрос о "византийском" томе. Ну вот чем они аргументировали, что без него можно обойтись?