April 16th, 2020

Из серии "вынесу из комментов".

Самый увлекательный вопрос про пандемию - вопрос про ее, так сказать, "структурные последствия". Ничего, скорее всего, не закончится ни в мае, ни в июне, а будет длиться до конца года. Оценка не моя - у меня нет оценок - но тех, кто как и я, не в истерике и не в маразме. Но и не в благодушии. А лучше вообще настраиваться на следующий год.
Но вот какой мир мы получим потом?
Получим ли мы по итогу всех ярких турбуленций необратимо изменившийся мир или же, дождавшись окончания встрясок, "стремя голову", побежим в недавнее, еще неостывшее прекрасное прошлое? Казалось бы, какое может быть прошлое после того, что было? Да какое угодно. Масштаб и особенно внешнее впечатление от происходящих изменений может быть гигантским и... мало что значащим по итогу. За свидетельствами хочу обратиться к жившим в девяностые в России. Показали бы людям в России в девяностые, чем всё закончится, они бы не поверили наверное. Ни те, кому нравится, чем все закончилось, ни те, кому категорически не нравится.
Для по-настоящему структурных трансформаций мало, что распадов вековых империй, что глобальных эпидемий. Должно быть что-то ещё...
Тут тонкий момент вот в чем. Революционные потрясения могут лить воду не только на мельницы революционных изменений, но и на мельницы таких ренессансов консерватизма, что и не снились консерваторам даже в самых светлых снах. И так, и так может быть. А вот причины, по которым происходит этот конкретный "выбор колеи", наукам пока неизвестны.

Борис Акунин. Не побоюсь этих слов, эпохальные суждения!

(цит.) "... в России, как вы знаете, по крайней мере, 200 с лишним лет существуют две основные политические силы. Они могут называться по-разному в разные политические отрезки, но главный их пункт несогласия — это что для чего: государство для народа или народ для государства? Очень условно их можно называть государственники и либералы. Я, понятно, либерал. Я считаю, что государство существует для того, чтобы обслуживать население.
... я сейчас, приближаясь к современности (СШ: речь про "Историю российского государства", которую он пишет) — а я уже во второй половине XIX века, — все время пытаюсь встать на точку зрения своих, что ли, оппонентов политических... Я, например, по-другому стал смотреть на восстание декабристов. Я по-другому стал оценивать вопрос о крепостном праве. То есть я понимаю, что крепостное право — это преступление и зло. Но я в то же время понимаю государственных людей, которые боялись, не решались так долго его отменить. Потому что тут еще для меня любопытное открытие. Я не знаю, может быть, оно детское, но я с удивлением увидел, что в этой длинной череде российских правителей, среди которых, естественно, есть персонажи, которых я люблю и которых я не люблю, в общем, не было людей, которые не желали бы своей стране блага... Даже если мы возьмем какое-нибудь чудовище типа Ивана Грозного, — он просто жил в своем собственном параноидальном, мистическом мире, где всё было посвящено спасению души. У него была своя система координат. Не то что он сидел и хотел, так сказать, погубить свою страну. Нет, они все каждый по-своему желали своей страна блага. И эта простая вещь была для меня удивительным открытием. Ты на каждого из них смотришь, на его действия — какого-нибудь Николая I — и ты вдруг видишь, что этот человек руководствуется не шкурными интересами, просто у него другое представление о том, что такое хорошо и что такое плохо.
... Мне кажется, вообще, если говорить об исторической перспективе России, что страну так и будет кидать из одной крайности в другую до тех пор, пока две эти исторические противоборствующие силы, у которой у каждой из них есть своя правда, ПОКА ОНИ КАКИМ-ТО ОБРАЗОМ НЕ ДОГОВОРЯТСЯ МЕЖДУ СОБОЙ. То есть, условно говоря, если свергнут Путина, установится невиданная демократия, придут либералы и начнут государственников загонять опять под нары и не считаться с ними и править бал по-своему, пройдет какое-то время, и снова произойдет переворот..." (конец цитаты).
Ну что я могу сказать? Минимум один либерал, кажется, прозрел. И заговорил про "пока не договорятся".
Надо бы для равновесия прозреть теперь какому-нибудь государственнику.

Либералу, обдумывающему житье — делай ее с товарища Акунина.

(цит.) "Б.Акунин―... И потом, мне кажется, что и люди, придерживающиеся моего образа мыслей и взглядов, очень малоэффективны. Проблема в том, что они все, мы все общаемся между собой. Мы как-то не пытаемся разговаривать с людьми таким образом, чтобы их заинтересовать, чтобы их как-то в это дело вовлечь. Очень много в этой среде какого-то неприятного снобизма типа ненавистной мне фразы, которую так любят повторять: «Ой, вот если надо объяснять, то не надо объяснять». Вот надо объяснять. Надо разговаривать с людьми уважительно. Если ты хочешь убедить людей в своей системе взглядов, ну найди способы, найди слова, это образы. Это тоже большая проблема. Это не только российская проблема, это общемировая проблема. То же самое на Западе. Потому что там какой-нибудь там Трамп гораздо эффективней разговаривает с народом, чем сто пятьдесят The New York Times, где сидят умники и обращаются главным образом друг к другу с аллюзиями, центонами и скрытыми намеками...".
До писателя Бориса Акунина дошло. Может, и до либеральной интеллигенции когда-нибудь дойдет.
Расстрел либеральных интеллигентов собственными единомышленниками перед строем либеральных интеллигентов за любое проявление коллективного чванства. Несколько таких показательных казней - остальные засунут свою самоназванную элитность подальше. И займутся нормальной агитационной работой, плюс сами смогут служить примерами для колеблющихся или даже для оппонентов. Чем и подорвут незыблемость режима. А без этого ничего не получится.

Что же делать с Родиной и с нами?

Лучшие социальные мыслители Иркутской области брошены на то, чтобы понять, что нас ждет. Там, в будущем.
http://i38.ru/kommentariy-ekonomika/zhizn-posle-koronavirusa-chto-budet-s-ekonomikoy-politikoy-i-zhiznennimi-praktikami-irkutyan?fbclid=IwAR0Zsd_G9sG9PesUKSJxFKrkRcw8CZ9CLVCBFCDzu29NaCZ67PXBSpuep5s
Из скромности процитирую методологического себя.
(цит.) "Пытаясь вообразить будущее, я стараюсь придерживаться четырех принципов:
1. Радикальные прогнозы (противоположные радикальные прогнозы) никогда не сбываются.
2. Есть некие константы человеческой природы, которые не меняются, следовательно, многие воображаемые перемены либо вообще не могут происходить, либо не могут иметь долговременного характера в силу того, что они противоречат этим константам (например, «радость коммунистического труда»).
3. То, что может быть обобщенно названо «капиталистическими интересами», всегда возьмет верх над любыми вариантами социально-политического гуманизма.
4. Всякая тенденция порождает собственную контртенденцию, поэтому не является вечной и обычно заканчивается торжеством собственной противоположности. Например, глобализация порождает контрглобализацию, и – наоборот...".