September 25th, 2020

Красное и черное.

До чего хорош Дмитрий Львович Быков, когда о не про политику! Ну вот просто молодец из молодцов. Каждая словомысль на месте.
Д. Быков (цит.) "До сих пор очень многим девочкам нравится, когда их называют ведьмами, многим юношам – когда и называют Каинами, демонами. Это очень провинциально, но это производит впечатление. Обычно она никакая не ведьма, а просто шлюховатая романтическая девочка с черными ногтями со всегда горизонтальными порезами на руках. Но для меня, в общем, ничего комплиментарного в этом нет. До la femme fatale они не дотягивают. Что такое «роковая женщина»? Это не та женщина, которая принадлежит большому количеству самцов по очереди. В этом нет ничего рокового. Роковая – это женщина, у которой, как сказал Горький, «тело не по душе», которая разрывается между разными своими сущностями, которая не знает, чего она хочет, у которой иногда действительно тело умнее, чем разум, reason. И это трагедия, но la femme fatale – это трагический персонаж...".
Аж слеза навернулась. Где вы - блядовитые романтички и романтические блядушки моей безвозвратно ушедшей молодости? Черные ногти, кстати, пришли после вас. Ваши ногти были красными. Всегда было интересно, завидовали вы или потешались над этими черными ногтями у тех, кто младше?

Из записной книжки.

Название для текста про внешнюю политику России.
"Москва лает на слона".

Бабулечка во дворе.
"Тараканы откуда-то появилось. Ну я им ГЕНОЦИДСТВО устроила".

- Книга какая-то бесплотная, неторкающая. Читаешь ее – чувство такое, что фигней страдаешь, словно пытаешься набухаться пивом вместо того, чтобы дернуть нормального крепкого алкоголя.
- Ага, причем безалкогольным пивом.

Про хоровой собачий лай в деревне.
Цепная реакция цепных псов.

- А тебе сколько исполнилось?
- Стописят.

То донос, то золотуха!

Как прусский, да русский историческую науку создавали.

Леопольд фон Ранке (1795-1886) придумал историческую науку как науку. В том смысле, что начал продвигать революционную для своего времени идею - историк должен заниматься не фантазиями в духе Вальтера Скотта, а работать с источниками. Причем, уметь относиться к ним и критически. После Ранке заниматься историческими исследованиями без глотания пыли в архивах стало зашкварно.
Николай Михайлович Карамзин (1766-1826) изобрел "большой нарратив" российской истории. История России это прежде всего история государства. История России от варягов и Киева, а не от Орды и Москвы. Концепция "иго и чмо" (смайл) - монголо-татарское иго, Иван Грозный - чмо... Ну и т.д. Победить этот "большой нарратив", заменить его какой-то другой оптикой не удалось никому. Хотя пытались многие. "История российского государства" либерала Акунина это завуалированное признание поражения в этом вопросе.
Оба выдающихся человека были официальными историками, состояли на службе.
Леопольд Ранке - официальный историограф Пруссии с 1841 года.
Про Карамзина: (цит.) "Император Александр I именным указом от 31 октября 1803 года даровал Карамзину звание историографа; к званию тогда же было добавлено 2 тыс. руб. ежегодного жалования. Титул историографа в России после смерти Карамзина не возобновлялся". После публикации первых томов "Истории государства Российского" Карамзин был еще больше приближен ко двору монарха и даже поселен в Царском Селе.
По легенде Карамзин умер от того, что простудился на Сенатской площади, наблюдая за восстанием декабристов. Ранке умер от того, что дожил до 90 лет, а такое в те времена было неприлично.

Шарапов или кошелек?

Один из самых крутых мыслеобразовательных вопросов (из всегда электрической сферы этики – и поведенческой, и сугубо интеллектуальной) это, как известно, вопрос о том, стоит ли человеку, почитающему ту или иную цель правильной, отказаться от цели, обнаружив, что методы ее достижения используются лично для него неприемлемые?
Для молодежи вопрос прикольно заходит на международно-политической проблематике.
Допустим, стратегическую цель внешней политики Путина – ограничение гегемонии обобщенного Запада, переустройство однополярного мира в нечто более полицентричное (справедливое, "демократическое" (смайл)) – мы почитаем за правильную.
Должен ли человек, признающий правильность этой цели, но признающий, что Боинг сбили "наши", что Навальный не сам себя отравил, а Путин довольно цинично и глупо "навешал лапши" на уши Макрончику, отказываться от признания правоты цели, ради которой делались все эти, мягко говоря, неприятные вещи?

Пост из серии "учимся понтоваться".

- А вас почему не было?
- Ну так меня не приглашали.
- В смысле? Была же информация в сетях?
- Меня надо приглашать персонально. NN, дорогая, поймите, меня и так ненавидят все так называемые "приличные люди" этого города. Их и так пучит от того, что меня много и я везде. Если я куда-нибудь еще буду ходить без особого приглашения они, во-первых, окончательно лопнут от ярости, во-вторых, перед тем, как лопнуть, съедят меня живьем. Так что вопрос "особого приглашения" для меня это вопрос как гуманного отношения к ближним, так и вопрос личной безопасности.

О модном романе молодой ирландской писательницы Салли Руни "Нормальные люди".

О самом романе я узнал из короткой аннотации экс-студентки (цитирую, как в первоисточнике): "Они любят др друга, но е…ся не только др с др. Но всю дорогу веришь, что любовь должна победить!".
Это действительно исчерпывающая аннотация. Вообразите себе Ромео и Джульетту с подобными сюжетными обременениями и это будут "Нормальные люди" Салли Руни.
Руни назвали "Сэлинджером поколения Snapchat" (по-русски это должно звучать как "Сэлинджер поколения тиндера"?), роман ее назвали "Над пропастью во ржи" про миллениалов. Не согласен я. У Сэлинджера не могут "е...ся" (это вам не Маркес какой-нибудь). Иначе это уже не Сэлинджер. Сэлинджер это про "до секса" или "вместо секса".
В общем, рекомендовал бы роман всем околодвадцатилетним. Может быть имеет смысл прочитать его околотридцатилетним. Но всем, кто старше, он не нужен и не интересен.
Но есть в романе одна линия, которую я в таком хорошем изображении не встречал в литературе. Эта линия - про самый, на мой взгляд, интересный оттенок в отношениях любящих людей. Когда жизнь переворачивается из-за какого-то несказанного слова. Несказанного! Он или она ждут, что другой что-то скажет, а тот (та) не говорит. Какой-то сбой в понимании между самыми близкими людьми на свете. И из-за этого "несказанного" все оборачивается не так, как могло быть. Вот если бы было произнесено это ожидаемое слово, то всё - просто всё! - сложилось бы иначе. Лучше. Счастливее. Но слово не произнесено.
"Внешней причиной каждого их расставания будет взаимное непонимание, повторяющаяся (не до бесконечности, к счастью) коммуникационная ошибка",- кто-то из журнала "Эсквайр". Не совсем понял про "к счастью не до бесконечности". Там как раз вся эта беда до бесконечности.
А неизвестная мне писательница Евгения Некрасова оригинально приплетает сюда Евгения Онегина и Татьяну Ларину: "Это совершенно новая литература, такой не было раньше... Не с чем сравнивать, нет нормы, с которой романы Руни можно соотнести. Главное, такой нормы совершенно нет в российском пространстве, нет такого языка, нет реальности, где наивысшая ценность — обретение коммуникации, понимания. Поэтому именно в России этот текст вызвал столько споров... Кстати, в русской литературе есть текст про приключение коммуникации — «Евгений Онегин»...".
В общем, не уверен, что "энциклопедию русской жизни" уместно приплетать к роману Салли Руни, но одно скажу точно. Если кому интересно почитать про такие вот коммуникационные сбои с грандиозными последствиями (ну и кто вообще понимает, о чем речь), то роман "Нормальные люди" следует прочитать обязательно. Это, наверное, лучшая книга в мировой литературе про ЭТО.
Книг про какую-то необъяснимую, нелогичную невозможность понимания между действительно любящими друг друга людьми много. Но вот про последствия несказанного ожидаемого слова, наверное, одна такая.