February 23rd, 2021

Из записной книжки.

Пропал Калабуховский Clubhouse.
Пропал Clubhousовский дом.

"Да идите вы Ахиллесом!" – ответили троянцы на претензии ахейцев.

- А вот Беатриче? Лаура? От них хоть пара слов сохранилась?
- Нет. Музы обычно молчат. Говорить за них должен поэт. Улыбнуться, ляжку приоткрыть - вот и вся работа муз.

- Надо нам школку нашу как-то легендировать. В модном ныне жанре "маркетинг местности".
- Ну варианта два. Либо легенда о черном двоечнике, либо легенда о завучихе по воспитательной работе в белых простынях.
Британия позднего средневековья. Овцы съели людей. С одной стороны, огораживание, с другой, огорожанивание.

Из юной поэтки.
"Самый заплаканный угол души...".

Отличное название для политической партии (юных пофигистов?) - "Окейбумерная Россия".

Лица на пальцах.

В детстве, когда смотрел на ногти, казалось, что каждый из них напоминает какое-то человеческое лицо. Всегда было сложно понять, какое. Потом это ушло. Перестал видеть лица в ногтях. А недавно вернулось. Опять увидел. По крайней мере, в ногте на среднем пальце правой руки отчетливо разглядел лицо этакого бакенбардистого фельдфебеля. А в ногте на безымянном пальце левой совершеннейшего Дон-Кихота. Наверное, конец жизни близко. Детские психологические штучки возвращаются. смайл.
Тогда же в детстве случайно открыл роман "Жан-Кристоф" Ромена Ролана и наткнулся на эту тему с ногтями-лицами.
(цит.) "Никто им не занимается, да ему никого и не нужно. Он может обойтись даже без ковриков-лодок и без ущелий в полу с их фантастической фауной. Ему довольно самого себя. Сколько тут интересного! Кристоф часами разглядывает свои ногти и громко хохочет. У каждого ноготка свое лицо, и некоторые даже очень на кого-то похожи, на кого-то знакомого. Кристоф заставляет их разговаривать друг с другом, танцевать, драться...".
Это было довольно сильное впечатление. Первый опыт встречи в литературе с довольно точным описанием какого-то очень интимного, этакого "оттеночного" чувства, про которое я был уверен, что оно только у меня. Я жадно принялся читать "Жан-Кристофа", надеясь найти еще описания каких-нибудь таких редкостей. Потом плюнул, потому что потом началась скукотища.
Но еще долгое время очень ценил в литературе описания каких-то таких мелочей. Они, кстати, встречались в самых неожиданных местах - у Герберта Уэллса, например.