Лангобард (langobard) wrote,
Лангобард
langobard

Categories:

Ироничная перекличка жалостливых.

Цитата из Стругацких. На главную русскую тему - тему жестокости (или, например, противозаконности (кошелек Кирпича")) ИЗ ЛУЧШИХ ПОБУЖДЕНИЙ.
(цит.) "Ребята, - сказал Виктор. - Вы, наверное, этого не замечаете, но вы жестоки. Вы жестоки из самых лучших побуждений, но жестокость - это всегда жестокость. И ничего она не может принести кроме нового горя, новых слез и новых подлостей. Вот что вы имейте в виду. И не воображайте, что вы говорите что-то особенно новое. Разрушить старый мир, на его костях построить новый - это очень старая идея. Ни разу пока она не привела к желаемым результатам. о самое, что в старом мире вызывает особенно желание беспощадно разрушать, особенно легко приспосабливается к процессу разрушения, к жестокости, и беспощадности, становится необходимым в этом процессе и непременно сохраняется, становится хозяином в новом мире и в конечном счете убивает смелых разрушителей. Ворон ворону глаз не выклюет, жестокостью жестокость не уничтожить. Ирония и жалость, ребята! Ирония и жалость!"
Мне же стало чисто "социологически" интересно. Как много из кадровых фанов братьев опознавали, когда читали, тут товарища Хемингуэя? Самое, пожалуй, известное в эстетских кругах хемингуэевское словосочетание - "Ирония и жалость". Стругацкие тут посылают привет собратьям-шестидесятникам. А вот остальные – которые не из чрезмерно начитанных – были в курсе, что это цитата?
Ну немного из единственного романа Хемингуэя, который мне всегда ОЧЕНЬ нравился.
(цит.)
"— Я иду вниз завтракать.
— Завтракать? Что же ты не сказал, что завтракать? Я думал, ты в шутку предлагаешь мне встать. Завтракать? Замечательно. Теперь ты рассуждаешь здраво. Пойди накопай еще червей, а я сейчас спущусь.
— Иди к черту!
— Трудись для общей пользы. — Билл натянул белье. — Проявляй иронию и жалость.
Я вышел из комнаты с мешком, сачками и удочками.
— Эй, вернись!
Я просунул голову в дверь.
— Неужели ты не проявишь хоть немного иронии и жалости?
Я показал ему нос.
— Это не ирония.
Спускаясь по лестнице, я слышал, как Билл напевал: «Ирония и Жалость. Когда ты узнаешь… О, дай им Иронию и дай им Жалость. О, дай нам Иронию. Когда ты узнаешь… Немного иронии. Немножечко жалости…» Он пел до тех пор, пока не спустился вниз. Пел он на мотив: «В церкви звонят для меня, для тебя…» Я читал испанскую газету недельной давности.
— Что это за чепуха про иронию и жалость?
— Что? Ты не знаешь про Иронию и Жалость?
— Нет. Кто это выдумал?
— Все. В Нью-Йорке помешаны на этом. Как когда-то на циркачах Фрателлини.
Вошла служанка с кофе и намазанными маслом гренками. Или, вернее, с намазанным маслом поджаренным хлебом.
— Спроси ее, есть ли у них джем, — сказал Билл. — Будь ироничен с ней.
— Есть у вас джем?
— Какая же это ирония? Жаль, что я не говорю по-испански.
Кофе был вкусный, и мы пили его из больших чашек. Служанка принесла стеклянную вазочку с малиновым джемом.
— Спасибо.
— Да не так! — сказал Билл. — Скажи что-нибудь ироническое. Состри по адресу Примо-де-Ривера.
— Надо было сказать, что в Республике Рифов им не жизнь, а малина.
— Слабо, — сказал Билл. — Очень слабо. Не умеешь ты этого. Вот и все. Ты не понимаешь иронии. В тебе нет жалости. Скажи что-нибудь жалостливое.
— Роберт Кон.
— Недурно. Это уже лучше. Дальше: почему Кон достоин жалости? Будь ироничен.
Он отхлебнул большой глоток кофе.
— Да ну тебя! — сказал я. — Разве можно острить в такую рань?
— Вот видишь! А еще туда же — писателем хочешь быть. Ты всего-навсего газетчик. Экспатриированный газетчик. Ты должен быть полон иронии, как только встанешь с постели. Ты должен с раннего утра задыхаться от жалости.
— Ну дальше, — сказал я. — От кого ты набрался такой чепухи?
— От всех. Ты что же, ничего не читаешь? Ни с кем не видаешься? Знаешь, кто ты? Ты — экспатриант. Почему ты не живешь в Нью-Йорке? Тогда ты все это знал бы. Чем я могу тебе помочь? Прикажешь приезжать каждый год и просвещать тебя?
— Выпей еще кофе, — сказал я.
— Кофе — это хорошо. Кофе тебе полезен. В нем есть кофеин. Все дело в кофеине. От кофеина он садится на ее коня, а она ложится в его могилу. Знаешь, что с тобой? Ты экспатриант и притом худшего сорта. Неужели ты не слыхал об этом? Никто, покинувший свою родину, не написал ничего, достойного увидеть свет. Даже в газетах.
Он допил кофе...".
Tags: Мыслятина
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • "Увязшие в собственной правоте, связанные в узлы…".

    Про риски для выбравших толкиенистско-армагеддонистую "картину мира" в восприятии политики. Когда политика воспринимается не как разборка вокруг…

  • Из мысленаблюдений.

    Все чаще наблюдаю, что люди выходят в социальные сети с одной странной целью - на кого-нибудь обидеться. Чем-нибудь "задеться" и обидеться. Пытаюсь…

  • История. Про 8 марта.

    Где-то в начале 2000-х блистал в узких, но тщательно отобранных кругах один толстяк, гедонист, балагур, весельчак и поэт, к сожалению. К счастью,…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments