Два и два.
19 января 1919 года при подавлении вооруженного восстания "Союза Спартака" (германских революционных марксистов) двое военных - лейтенант Герман Сушон и Отто Рунге, бывший кавалерист (боец фрайкора, это типа батальона "Азов" в тогдашней Германии), бессудно убивают схваченных Карла Либкнехта и Розу Люксембург. Рунге приложился к обоим прикладом, а Сушон обоих после этого застрелил.
Это удивительно, но советские спецслужбисты отловят убийцу Либкнехта в захваченном Берлине в 1945 году, от умрет, дожидаясь справедливого суда, чей приговор легко предсказать.
Это удивительно, но убийца Люксембург - ему повезло после разгрома третьего рейха оказаться в англо-американской зоне Германии - дожил до 1982 года. Упорный нацик оказался. В 1970-е проходил по делу какой-то нехорошей неонацистской тусовке.
Знавал я одного художника, убежденного антикоммуниста. Он арт-акцию планировал. Нарисовать на улице Розы Люксембург и на улице Карла Либкнехта имена Отто Рунге и Германа Сушона. Я его отговаривал, по крайней мере, от первой части плана. Улица Розы в городе И. это Новоляга. А в Новоляге не все пацаны поняли бы художника и приняли его художественные планы. Плюс это был год 1994-й или 1995-й, антикоммунизм был мейнстримом, на инструмент воспарения над беспонтом претенциозного художника он точно не тянул.
В общем, память Розы и Карла художник не потревожил.
Это удивительно, но советские спецслужбисты отловят убийцу Либкнехта в захваченном Берлине в 1945 году, от умрет, дожидаясь справедливого суда, чей приговор легко предсказать.
Это удивительно, но убийца Люксембург - ему повезло после разгрома третьего рейха оказаться в англо-американской зоне Германии - дожил до 1982 года. Упорный нацик оказался. В 1970-е проходил по делу какой-то нехорошей неонацистской тусовке.
Знавал я одного художника, убежденного антикоммуниста. Он арт-акцию планировал. Нарисовать на улице Розы Люксембург и на улице Карла Либкнехта имена Отто Рунге и Германа Сушона. Я его отговаривал, по крайней мере, от первой части плана. Улица Розы в городе И. это Новоляга. А в Новоляге не все пацаны поняли бы художника и приняли его художественные планы. Плюс это был год 1994-й или 1995-й, антикоммунизм был мейнстримом, на инструмент воспарения над беспонтом претенциозного художника он точно не тянул.
В общем, память Розы и Карла художник не потревожил.