Интересно, что Киссинджер в заключительной главе своей гениальной "Дипломатии" (книга 1994 года) талдычит про две проблемы мира после холодной войны - про постсоветскую Россию и что же с ней делать, и про... объединенную Германию, с которой тоже что-то надо делать. Забойнейший пассаж: "Германия стала до такой степени сильной, что существующие европейские институты не способны сами по себе обеспечить равновесие между Германией и ее европейскими партнерами. Не может и Европа, даже включая Германию, справиться в одиночку как с возрождением, так и с развалом России, причем и то и другое — наиболее угрожающие результаты постсоветских потрясений. Не в интересах ни одной из стран, чтобы Германия и Россия сконцентрировались друг на друге либо как на главном партнере, либо как на главном оппоненте. Если они чересчур сблизятся, то создадут страх перед кондоминиумом; если будут ссориться, то вовлекут Европу в эскалацию кризисов...". Ладно Россия. Страна с очень длинным плохим историческим резюме. У Германии резюме тоже хуже некуда, но оно покороче. С Россией опять же понятно - дикость, варварство, либеральную интеллигенцию мучают, в фейсбуке дышать невозможно - ватник на ватнике, просто цивилизационно чужая. Но откуда такой страх у старика по поводу насквозь цивилизованной, умиротворенной "планами Маршалла" вдоль и поперек, белой и пушистой Германии? Память о великой войне не дает спать старику? Об обеих великих войнах? Или международник реалистической школы исходит из того, что самая тесная интеграция не решает всех проблем навсегда, что геополитического зверя нельзя приручить окончательно? Еще: (цит.) "С двумя величайшими европейскими испытаниями современного периода — интеграцией объединенной Германии в систему Запада и отношением Североатлантического союза к новой России — нельзя справиться путем буквального применения государственной политики Ришелье или Вильсона...". Ну это уже немного на другую тему.