Тридцать лет спустя.
В этом году исполняется тридцать лет бурнокапиталистических преобразований в России.
Мой друг Руслан Бажин, царствие ему небесное, тогда по итогам весны 1992 года сочинил песенку с отличнейшим текстом. Он так и называл её "Посвящение весне 1992 года". Всегда добавлял, что в песне упоминаются точные цены на водку и тачки весны 1992 года.
Когда весна гуляла по скверику
Назло всем январям-декабрям,
Когда-то мы хотели в Америку,
Усиленно жуя chewing gum.
Когда на тачку не было троечки,
Счастливо залезали в трамвай,
И все собаки делали стоечку,
Когда мы говорили гудбай.
Тогда и лица были веселыми,
И под магнитофонный трезвон
Мы пили городами и селами,
И в этом находили резон.
Какие дни случались – да боже ж мой,
А девочки – да черт побери!
Америка была за большой горой,
А мы же – абсолютно внутри.
Теперь найдется сотня на тачечку,
А на бутылку даже и две,
И многие бегом на карачечках
За тот бугор свалили вполне.
Мы привыкаем к счету на доллары
И говорим на всех языках,
Все брокеры теперь – маски сорваны,
Капитализм в дырявых зубах.
Один уже уехал в Америку
И сделал там большой миллион,
Но вновь весна гуляет по скверику,
И снова напивается он.
А много наших также на юге есть
У теплых и веселых морей –
Иван-дурак готов к перемене мест,
Особенно когда он еврей.
А тот бугор сравняли лопатами,
Потом его насыпали вновь,
Рублями снова дали зарплату нам,
Чтобы привить к России любовь.
И вновь весна гуляет по скверику
Назло всем декабрям-январям,
И снова очень нужно в Америку –
Продать какой-нибудь chewing gum.
Мой друг Руслан Бажин, царствие ему небесное, тогда по итогам весны 1992 года сочинил песенку с отличнейшим текстом. Он так и называл её "Посвящение весне 1992 года". Всегда добавлял, что в песне упоминаются точные цены на водку и тачки весны 1992 года.
Когда весна гуляла по скверику
Назло всем январям-декабрям,
Когда-то мы хотели в Америку,
Усиленно жуя chewing gum.
Когда на тачку не было троечки,
Счастливо залезали в трамвай,
И все собаки делали стоечку,
Когда мы говорили гудбай.
Тогда и лица были веселыми,
И под магнитофонный трезвон
Мы пили городами и селами,
И в этом находили резон.
Какие дни случались – да боже ж мой,
А девочки – да черт побери!
Америка была за большой горой,
А мы же – абсолютно внутри.
Теперь найдется сотня на тачечку,
А на бутылку даже и две,
И многие бегом на карачечках
За тот бугор свалили вполне.
Мы привыкаем к счету на доллары
И говорим на всех языках,
Все брокеры теперь – маски сорваны,
Капитализм в дырявых зубах.
Один уже уехал в Америку
И сделал там большой миллион,
Но вновь весна гуляет по скверику,
И снова напивается он.
А много наших также на юге есть
У теплых и веселых морей –
Иван-дурак готов к перемене мест,
Особенно когда он еврей.
А тот бугор сравняли лопатами,
Потом его насыпали вновь,
Рублями снова дали зарплату нам,
Чтобы привить к России любовь.
И вновь весна гуляет по скверику
Назло всем декабрям-январям,
И снова очень нужно в Америку –
Продать какой-нибудь chewing gum.