Милый Кюхля.
Сам не знаю зачем прочитал роман Юрия Тынянова "Кюхля".
Несколько месяцев назад вспоминал песню покойного друга Руслана Бажина со словами:
"А Бог в который раз седлает Харлей Дэвидсон,
И глиняные куклы снова никуда не денутся,
И милый Кюхля снова по Байкалу
Вместе с Пушкиным пройдутся,
И пожары революций им напомнят о любви...".
Руслан рассказывал, что когда-то в поселке Баргузин увидел стелу с именем Кюхельбекера (сейчас узнал, что стела посвящена обоим братьям Кюхельбекерам - Вильгельму и Михаилу), вот песня и написалась. Что он делал в том поселке - я не помню. Кажется, с каким-то американцем ездил переводчиком в 1992 или 1993 году.
Вот вспомнил песню и решил прочитать роман Тынянова.
Как я понял, в романе Тынянов представил идеальный образ русского интеллигента. Стало интересно, почему для этого он выбрал именно Кюхельбекера? Я никогда особо не интересовался ни декабристской, ни пушкинской тусовкой. Так что ответа, почему именно Вильгельм Кюхельбекер подошел на эту роль, у меня нет.
Грешным делом подумал, что, может, потому, что его возлюбленной император Николай не позволил за него, сидящего в крепости, выйти замуж, поэтому российская история лишилась еще одной "жены декабриста". Типа за страдание это, за эту непопсовость судьбы Тынянов несчастного Вильгельма Карловича и возблагодарил романом с его идеализацией почти предельного уровня.
В самом романе вроде бы есть намек, почему именно он. Это самый классный фрагмент романа. Про Кюхельбекера в Шлиссельбургской крепости.
(цит.) "Полковник сам запер за ним дверь. Ключ был большой, тяжелый...
У Греча была своя типография, у Булгарина был журнал, у Устиньки -- дом и двор, у полковника -- ключи.
Только у Вильгельма никогда ничего не было.
Его сажал за корректуры Греч, ему платил деньги Булгарин, а теперь этот старый полковник с висячими усами запер его на ключ.
Это все были люди порядка. Вильгельм никогда не понимал людей порядка, он подозревал чудеса, хитрую механику в самом простом деле, он ломал голову над тем, как это человек платит деньги, или имеет дом, или имеет власть. И никогда у него не было ни дома, ни денег, ни власти. У него было только ремесло литератора, которое принесло насмешки, брань и долги. Он всегда чувствовал -- настанет день, и люди порядка обратят на него свое внимание, они его сократят, они его пристроят к месту.
Все его друзья, собственно, заботились о том, чтобы как-нибудь его пристроить к месту. И ничего не удавалось -- отовсюду его выталкивало, и каждое дело, которое, казалось, вот-вот удастся, в самый последний миг срывалось: не удался даже выстрел.
И вот теперь люди порядка водворили его на место, и место это было покойное...".
В общем, считайте, что лучшее место в романе вы только что прочитали.
Несколько месяцев назад вспоминал песню покойного друга Руслана Бажина со словами:
"А Бог в который раз седлает Харлей Дэвидсон,
И глиняные куклы снова никуда не денутся,
И милый Кюхля снова по Байкалу
Вместе с Пушкиным пройдутся,
И пожары революций им напомнят о любви...".
Руслан рассказывал, что когда-то в поселке Баргузин увидел стелу с именем Кюхельбекера (сейчас узнал, что стела посвящена обоим братьям Кюхельбекерам - Вильгельму и Михаилу), вот песня и написалась. Что он делал в том поселке - я не помню. Кажется, с каким-то американцем ездил переводчиком в 1992 или 1993 году.
Вот вспомнил песню и решил прочитать роман Тынянова.
Как я понял, в романе Тынянов представил идеальный образ русского интеллигента. Стало интересно, почему для этого он выбрал именно Кюхельбекера? Я никогда особо не интересовался ни декабристской, ни пушкинской тусовкой. Так что ответа, почему именно Вильгельм Кюхельбекер подошел на эту роль, у меня нет.
Грешным делом подумал, что, может, потому, что его возлюбленной император Николай не позволил за него, сидящего в крепости, выйти замуж, поэтому российская история лишилась еще одной "жены декабриста". Типа за страдание это, за эту непопсовость судьбы Тынянов несчастного Вильгельма Карловича и возблагодарил романом с его идеализацией почти предельного уровня.
В самом романе вроде бы есть намек, почему именно он. Это самый классный фрагмент романа. Про Кюхельбекера в Шлиссельбургской крепости.
(цит.) "Полковник сам запер за ним дверь. Ключ был большой, тяжелый...
У Греча была своя типография, у Булгарина был журнал, у Устиньки -- дом и двор, у полковника -- ключи.
Только у Вильгельма никогда ничего не было.
Его сажал за корректуры Греч, ему платил деньги Булгарин, а теперь этот старый полковник с висячими усами запер его на ключ.
Это все были люди порядка. Вильгельм никогда не понимал людей порядка, он подозревал чудеса, хитрую механику в самом простом деле, он ломал голову над тем, как это человек платит деньги, или имеет дом, или имеет власть. И никогда у него не было ни дома, ни денег, ни власти. У него было только ремесло литератора, которое принесло насмешки, брань и долги. Он всегда чувствовал -- настанет день, и люди порядка обратят на него свое внимание, они его сократят, они его пристроят к месту.
Все его друзья, собственно, заботились о том, чтобы как-нибудь его пристроить к месту. И ничего не удавалось -- отовсюду его выталкивало, и каждое дело, которое, казалось, вот-вот удастся, в самый последний миг срывалось: не удался даже выстрел.
И вот теперь люди порядка водворили его на место, и место это было покойное...".
В общем, считайте, что лучшее место в романе вы только что прочитали.