Рагнарёк ресентиментов.

Как говорят циники и недорезанные консерваторами постмодернисты, в современных войнах битвы нарративов чуть ли не важнее реальных битв на полях сражений.
Ресентимент – хороший тематический инструмент для битв нарративов.
Вот взять веселого политического покойничка Борю Джонсона и его активность вокруг Украины. Конечно, Боря прогоняет по теме всем известную попсятину про необходимость противодействовать агрессии, натиску автократий и поддерживать всех, кто выбирает демократию с правами человека. Но ведь всё то же самое можно выдать за разыгравшийся в Боре и британской нации ресентимент, постимперский синдром (как у старушки Тэтчер и у всей британской нации "детство в жопе заиграло" из-за Фолклендов ровно сорок лет назад). Мол, опять, как встарь, захотелось сыграть в сильного и независимого игрока минимум европейской политики, разыграть самую красивую роль в британской истории – островная Британия (когда надо – в одиночку) противостоит самой сильной, самой оборзевшей державе на европейском континенте (Испании Габсбургов, Франции (сначала Людовика-Солнца, потом Наполеона), Российской империи, Германии второго и третьего рейхов). Чего нет-то? Очень все похоже. Ролевая позиция в ролевом сексе мировой политики, будящая самые высокие чувства и самые изысканные переживания, что у британской элиты, что у британского народа. Как говорим мы, гуманитарии: "Надо только убедительно назвать!" Рявкнуть как следует: "Постимперский ресентимент обуял бритишей". Кто-нибудь, да поверит.
У нас такая же история. Кто-то убедительно назвал путинизм и Z-оптимизм в российском обществе постимперским ресентиментом. А для кого-то всё то же самое является гуманизмом, отзывчивостью, желанием помочь своим, которые имеют право на жизнь не в подвалах и на русский язык.
Вот и идет война нарративов.
Но красивый вариант - столкнулись два ресентимента, наш и англосаксонский. Двое лысых подрались из-за расчески, как сказал когда-то великий Хорхе Луис Борхес про помянутую войну из-за Фолклендских (Мальвинских) островов.