В тридцатилетней войне, по итогу которых появились более или менее похожие на нынешние "международные отношения" (такая легенда бытует в кругах профессиональных международников), Россия толком не участвовала, но при подписании мирного договора в Оснабрюке, одного из двух договоров знаменитого Вестфальского мира, Швеция попросила записать в текст царя Алексея Михайловича в качестве своего союзника (сославшись на Столбовский мир (1617 год)). В документах Вестфальского мира Московское (Русское) царство в списке упоминаемых "акторов международных отношений" занимает почетное предпоследнее место - 49-е из 50 (на последнем Трансильвания). Но этого оказалось достаточно, чтобы вы всех - по крайней мере, русскоязычных - учебниках писали что-то вроде: Россия толком не участвовала в тридцатилетней войне, но была ОДНИМ ИЗ ГАРАНТОВ Вестфальского мира. Хорошо. Пусть будет так. Теперь переходим к самому интересному. Давайте зададимся вопросом, кто первый по серьезному нарушил породившие "международные отношения" как таковые принципы Вестфаля, из которых основными считаются принципы суверенитета, невмешательства во внутренние дела и соблюдения общих ПРАВИЛ в международных отношениях. И это вероятно были мы, что особенно приятно. Не прошло и пяти лет после Вестфальского мира, как отечество наше оказало поддержку сепаратистскому движению в соседнем суверенном государстве, поучаствовало во внутренней смуте и, в конечном итоге, воспользовалось всем этим, чтобы отжать у соседнего суверенного государства лакомый кусок его территории. Да, мы были первыми серьезными нарушителями того, гарантами чего якобы стали. В общем, мы смутьяны и нарушители международного порядка с хорошим историческим стажем. Чуть не забыл про самое интересное. Речь-то о том, что Москва поддержала восставшую против центрального правительства Польского государства (Речи Посполитой) Украину, которую и прибрала в конечном итоге к рукам. Кстати, войну полякам из-за Украины мы тоже объявили первыми (13 лет потом воевали). Как сказал Гете, история не повторяется, но рифмуется. Добавим, что поскольку в "вестфальских" принципах невозможно было найти ничего, на что можно было бы сослаться, дабы придать легитимный характер вмешательству, Земский собор 1653 года предпочел сослаться на дела практически "феодальные" - неисполнение польским королем Яном Казимиром сеньориальных обязательств по отношению к запорожскому казачеству, право вассала сменить сеньора, который его кинул. Несколько веков спустя пригодилась романтика "исторической справедливости" и "русского мира", в международном праве, разумеется, никак не отраженная, но бодрящим "духом старины" преисполненная.