Поскольку я уже давно прочитал все книги, которые должен прочитать человек, любящий читать, читаю время от времени то, что читать совершенно не собирался. Начал... "Живые и мёртвые" К. Симонова. Во вроде бы обычном "советском" романе про войну, про героизм на войне коммунистов, ну и заодно простого народа, попадаются "брильянты", которые выдают в авторе настоящего писателя. Цепануло вот это (про модниц в бесконечных колоннах беженцев первых дней войны): "Среди оборванных старух, стариков и детей особенно странно выглядели на этой дороге молодые женщины в модных пальто, жалких и пропыленных, с модными, сбившимися набок пыльными прическами. А в руках узлы, узелки, узелочки; пальцы судорожно сжаты и дрожат от усталости и голода". Круто, да? Но есть, оказывается, в романе просто загадочные моменты. Неожиданно обрушилась война. Главный герой Синцов, наскоро попрощавшись с женой, рвется на фронт - фронт, впрочем, стремительно приближается - но так получается, что первым, кого он убивает, оказывается не какой-нибудь ненавистный фашист, а свой советский солдат, сошедший с ума от ужаса. Синцов борется с безумцем за винтовку и случайно стреляет. (цит). "Синцов был как потерянный. Первое, что он сделал на войне, — убил своего! Хотел спасти — и убил!.. Что могло быть бессмысленней и страшней этого?!". Не фига себе. Что хотел сказать этим Симонов?